Russian Court Terminates Lease Agreement Using “Adhesion” Doctrine

Cуд прекратил договор аренды как договор присоединения

February 19, 2015

The Russian Commercial Court recognizes a tenant’s right to terminate a lease agreement based on the “adhesion” doctrine and unequal bargaining power.

The current financial crisis in Russia is prompting some tenants to seek new methods for renegotiating their leases, especially when rental rates are linked to foreign currency and subject to periodic upward adjustments.

Although some landlords are willing to make concessions, others may not be inclined to reconsider the terms of existing agreements for various reasons. Generally, landlords tend to be less cooperative when the tenants have no rights to terminate their leases. In this context, a recent Russian court judgment (matter No. А12-1193/2014) deserves close attention.


In 2007, a landlord and a tenant entered into a long-term lease for 138.1 square meters of retail space in a shopping center in Volgograd. Under the lease agreement, the tenant had a right of unilateral termination. However, the parties removed this termination right from the agreement in 2009 by signing an addendum.

From 2011 through 2014, the tenant faced various business challenges. The tenant informed the landlord about these on numerous occasions and asked either to renegotiate the rent or terminate the lease agreement entirely. The landlord repeatedly refused such requests and each year exercised the right to increase rent.

In 2014, the tenant brought a claim against the landlord in the Commercial (Arbitrazh) Court of Volgograd Region, seeking termination of the lease agreement on the grounds of a “material change in circumstances,” as provided under Article 451 of the Russian Civil Code.

Weaker Party Concept

The Commercial Court ruled in favor of the tenant, but cited a different part of the Civil Code as its rationale.  Under Article 428.2 of the Civil Code, the court commented that

The party adhering to the contract has the right to demand rescission . . . of the contract, if an adhesion contract . . . deprives this party of the rights generally granted under contracts of this type, . . . or contains other conditions which are clearly onerous for the adhering party and which it would not have accepted based on its reasonably understood interests had it had the opportunity to participate in defining the conditions of the contract.

Basically, a contract of adhesion is one that is imposed on a consumer or tenant without equal rights to negotiate the terms. We are not aware of any prior cases when this concept was applied to a commercial lease agreement in Russia, which is quite unusual.

In support of its ruling, the Commercial Court also cited prior comments by the Plenum of the Russian Supreme Commercial Court (in its directive “On Freedom of Contact and its Limits”, clause 9):

In cases when it is found that when executing a contract, the draft of which was suggested by one of the parties and contained terms and conditions that were clearly onerous for the counterparty and materially upset the balance of interests between the parties (unfair contractual terms), and the counterparty was put into a situation hindering the negotiation of different content of certain terms and conditions of the contract (i.e. making it the weaker party to the contract), a court may apply Article 428.2 of the Russian Civil Code to such provisions, thus amending or rescinding the corresponding contract upon the request of such counterparty. . .

Key Factors

In this case, the court applied the above approach based on several key factors.

First, the terms and conditions of the lease agreement and addendum were proposed by the landlord. The court considered that by deleting the tenant’s right of unilateral termination while retaining such right for itself, the landlord “abused rights” (a concept arising from Article 10 of the Civil Code). According to the court, the deletion upset the balance between the parties' interests and made the tenant the “weaker” party.

Second, despite repeated requests from the tenant to renegotiate the rent or terminate the agreement because of the tenant’s difficult financial situation, which was clearly in evidence, the landlord repeatedly raised the rent. The court determined that the tenant would not be able to continue entrepreneurial activities unless the lease agreement was terminated.

However, none of the courts involved in this case have clearly explained what prevented the tenant from renegotiating the “unfair terms” of the agreement. Further, the decision appears to have ignored Article 428.3 of the Civil Code, which provides that Article 428.2 does not apply when a “contract of adhesion” is entered into in connection with entrepreneurial activities (such as the tenant’s business).

The decision raises a number of important questions. Accordingly, landlords and tenants may wish to consider the following points when negotiating, signing, and performing lease agreements:

  • It may become necessary to demonstrate that the agreement reflects a negotiated compromise between the interests of the tenant and the landlord.
  • Actions that relate to the lease agreement may be challenged under the principle of good faith, which seems to be taking on increasing importance in Russian civil law. Therefore, each party should consider whether its exercise of rights is justified given the specific circumstances presented or could be attacked as unfair.
  • Additional scrutiny may be advisable where certain provisions of the agreement exclude or limit the rights of one party while retaining rights for the other (so-called unilateral provisions).

Of course, this is only one decision and does not necessarily indicate a trend. Contracts in Russia are still subject to the general principles of the free market, and lease agreements are often heavily negotiated, subject to certain mandatory provisions of Russian law. However, unless the economic situation in Russia improves soon, it can be expected that other tenants may seek to pursue similar arguments.


If you have any questions regarding the content of this communication or you would like further information on this matter, please contact the authors, Dmitry A. Kunitsa (+7.495.212.2505;, Dmitry Raev (+7.495.212.2402;, and Ekaterina Tsvetkova (+7.495.212.2546;

Арбитражный суд признал право арендатора отказаться от исполнения договора, посчитав его «слабой» стороной такого договора и применив правило о досрочном прекращении договора присоединения.

Продолжающийся финансовый кризис в России побуждает арендаторов искать новые возможности пересматривать ставки арендной платы, особенно в тех случаях, когда они зафиксированы в иностранной валюте и подлежат периодической индексации.

Хотя некоторые арендодатели идут навстречу пожеланиям арендаторов, другие в силу различных причин не расположены к пересмотру условий заключенных договоров. Как правило, позиция арендодателя в таких переговорах тем жестче, чем меньше правовых оснований у арендатора отказаться от исполнения договора аренды в одностороннем порядке. В данном контексте недавнее судебное решение, принятое по делу № А 12-1193/2014, представляет значительный интерес.

Обстоятельства дела.

Между арендодателем и арендатором в 2007 году был заключен долгосрочный договор аренды торговых помещений площадью 138,1 квадратных метров в одном из торговых центров города Волгограда. В договоре аренды за арендатором было закреплено право на отказ от исполнения договора в одностороннем порядке. Однако в 2009 году дополнительным соглашением стороны исключили из договора аренды право арендатора на такой отказ.

В 2011 - 2014 годах арендатор испытывал серьезные трудности с ведением своего бизнеса, о чем он неоднократно сообщал арендодателю и просил его или пересмотреть условия договора в части размера арендной платы, или досрочно прекратить его. Арендодатель каждый раз отвечал отказом, при этом ежегодно пользовался правом на индексацию арендной платы.

В 2014 году Арендатор обратился с иском в арбитражный суд Волгоградской области, требуя прекратить договор аренды досрочно, ссылаясь при этом на «существенное изменение обстоятельств» (статья 451 ГК РФ).

Концепция «слабой стороны».

Арбитражный суд удовлетворил требование истца, но по иному основанию, предусмотренному Гражданским Кодексом. Согласно п. 2 статьи 428 ГК РФ: «Присоединившаяся к договору сторона вправе потребовать расторжения …договора, если договор присоединения …лишает эту сторону прав, обычно предоставляемых по договорам такого вида, … либо содержит другие явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора».

Как правило, договор присоединения заключается с потребителями и такой договор не подразумевает возможность присоединяющейся стороны влиять на условия, предложенные в договоре. Нам не известны иные случаи, когда бы суд применил концепцию договора присоединения к договору аренды недвижимого имущества, и по нашему мнению, это решение довольно нетипично.

Принимая данное беспрецедентное решение о применении к договору аренды правила о договоре присоединения, арбитражный суд опирался на разъяснения Пленума ВАС РФ (п. 9 Постановления «О свободе договора и ее пределах»): «В тех случаях, когда будет установлено, что при заключении договора, проект которого был предложен одной из сторон и содержал в себе условия, являющиеся явно обременительными для ее контрагента и существенным образом нарушающие баланс интересов сторон (несправедливые договорные условия), а контрагент был поставлен в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора (то есть оказался слабой стороной договора), суд вправе применить к такому договору положения п. 2 ст. 428 ГК РФ, изменив или расторгнув соответствующий договор по требованию такого контрагента».

Ключевые факторы.

В этом деле суд счел возможным применить к арендным отношениям вышеупомянутый подход, исходя из следующего:

Во-первых, условия договора аренды и дополнительного соглашения были предложены арендатору арендодателем. При этом суд посчитал, что исключив из договора право арендатора отказаться от исполнения договора в одностороннем порядке, при оставлении такого права за собой, арендодатель злоупотребил своим правом (статья 10 ГК РФ). По мнению суда, такое исключение привело к нарушению баланса интересов сторон, превратив арендатора в «слабую» сторону договора.

Во-вторых, несмотря на неоднократные обращения со стороны арендатора о необходимости изменения условий договора или его досрочном прекращении в связи с тяжелым финансовым положением арендатора, подтверждавшимся документально, арендодатель продолжал индексировать ставку арендной платы. Суд посчитал, что арендатор не сможет продолжать свою предпринимательскую деятельность, если договор аренды не будет расторгнут.

При этом арбитражные суды всех инстанций четко не разъяснили, в чем выразилась невозможность арендатора участвовать в определении «несправедливых условий» договора. Также не совсем понятно, почему не были приняты во внимание положения п. 3 ст. 428 ГК, которые исключают возможность применения п. 2 ст. 428 ГК в случаях, когда «договор присоединения» заключается в связи с осуществлением присоединяющейся стороной (в данном случае арендатором) своей предпринимательской деятельности.

Данное решение поднимает целый ряд важных вопросов, которые стороны договора аренды должны учитывать при обсуждении, заключении и исполнении договоров:

  • Может возникнуть необходимость продемонстрировать, что заключенный договор отражает достигнутый в ходе переговоров компромисс интересов арендатора и арендодателя.
  • Положения договора аренды могут быть оспорены, если они нарушают принцип добросовестности, которому в последнее время уделяется особое внимание в российском гражданском праве. Поэтому каждая сторона должна оценивать, является ли использование прав оправданным в данных конкретных обстоятельствах. В противном случае, осуществление таких прав может быть оспорено как недобросовестное.
  • Особое внимание целесообразно уделять тем положениям договора, которые ограничивают или исключают права одной из сторон договора при сохранении аналогичных прав за другой стороной (так называемые «ассиметричные» положения).

Безусловно, это пока единичное решение такого рода, поэтому говорить о наметившейся тенденции еще рано. К договорам в России применяются общие принципы свободного рынка, и, в частности, договоры аренды как правило являются предметом интенсивных переговоров между их сторонами при условии соблюдения некоторых обязательных норм российского права. Вместе с тем, если экономическая ситуация в России не улучшится в ближайшем будущем, можно ожидать, что и другие арендаторы могут попытаться использовать похожие аргументы в суде.

Контактная информация

Если у вас возникли какие-либо вопросы касательно содержания настоящего сообщения или вы бы хотели получить дополнительную информацию, пожалуйста, обращайтесь к авторам, Дмитрию Кунице(+7.495.212.2505;, Дмитрию Раеву(+7.495.212.2402;, and Екатерина Цветкова(+7.495.212.2546;